19 век

Зрителей собралось много. Мужчины сидели кружком, с нетерпением ожидая представления. Юджин смотрел во все глаза - интересно было познакомиться с древней азиатской традицией. Но вот, началось! В круг выскочила девочка и давай плясать. Присмотревшись, пораженный Юджин понял, что это совсем не девочка.

Пароход Бессемера — один из самых необычных и, пожалуй, самых неудачных экспериментов в истории судостроения XIX века. Этот колёсный пароход задумывался как средство для регулярной перевозки пассажиров через Ла-Манш между Англией и Францией. Его главной изюминкой должна была стать качающаяся салон-каюта — устройство, которое, по утверждению изобретателя, полностью устранит у пассажиров морскую болезнь. Однако, как это часто бывало в подобных случаях, что-то пошло не так…

"Нет, только не на лице!", — вопила шестнадцатилетняя красавица. Ее прочно удерживали, а странный инструмент, называемый "ухи", мягко, но неумолимо коснулся ее подбородка. Боль была острой, но у Олив уже не осталось сил даже на крик.

Она плакала без звука, сознавая, что навсегда теряет то, что когда-то было её главной гордостью — свою красоту.

Бедная девочка ещё не подозревала, что синяя татуировка на её лице означает не просто марку, а начало нового, необратимого пути...

Иногда прошлое изображают как спокойный и уютный мир — с безупречными домами, тёплыми семейными моментами и медленным, гармоничным течением жизни. Именно такое видение характерно для искусства эпохи бидермейера, а полотна художника Вальдмюллера стали одним из самых выразительных примеров этой атмосферы.

Возвращение с церковной ярмарки (1859)

"Куда тебе, такой толстой, мечом размахивать!" – эти обидные слова собственной матери не выходили из головы 22-летней девушки. И, как ни горько было признать, мать говорила правду. Каждый раз, проходя мимо зеркала с помощью двух служанок, которые поддерживали её под руки, Манто отводила взгляд, не в силах смотреть на своё огромное, бесформенное тело. Тело, напоминающее бегемота, тело выброшенного на берег кита.

"Развяжите ее, снимите мешок с головы", - услышала она мужской голос, и сразу все поняла. Страх сковал тело, и сопротивляться она при всем желании не могла. Каролине стало совершенно ясно: ей придется стать матерью поневоле.

"Давай же!" – взревел торговец. Его лицо залилось багровой краской, глаза вылезли из орбит, а ноздри раздулись, словно у разъяренного быка.

"Прошу прощения, – невозмутимо ответил его оппонент, худощавый высокий мужчина с аккуратной бородкой ученого вида. – Вы полностью проигрались, и у вас попросту не осталось ставки. А играть без реального интереса, извините, я не намерен".

В иллюстративных целях.

Двенадцатилетняя Варенька прижалась в углу, пока её мачеха избивала её кухонным валиком. "Кому ты такая сдалась, дармоедка! - орала женщина. - Лишняя обуза! На, получай!" С этими словами она швырнула на пол засохший кусок хлеба. Варя, подобрав краюшку, начала её жевать, смешивая хлеб со слезами. Девочка плакала едва слышно - она прекрасно знала, что стоит ей заплакать громче, и мачеха снова начнёт её избивать...